В память о событиях 21 февраля 1952 года в Дакке (ныне — столица Бангладеш), когда во время демонстрации погибли несколько человек, требовавших признать свой родной бенгальский язык государственным, отмечается Международный день родного языка. На страницах сегодняшнего номера «Крымских известий» мы поговорим о состоянии в Крыму языка государствообразующего народа России — русского.
Наши спикеры — заместитель Председателя Государственного Совета Республики Крым, глава парламентского Комитета по культуре, охране культурного наследия и спорту Алла Пономаренко, награждённый Благодарственным письмом Президента Российской Федерации учитель русского языка и литературы высшей квалификационной категории Юрий Поляков и доктор филологических наук, профессор кафедры медиакоммуникаций ИММиД КФУ им. В. И. Вернадского Владимир Орехов.
— Владимир Викторович, как вы оцениваете статус русского языка в российском Крыму?
— Русский язык в Крыму, как и во всех регионах Российской Федерации, имеет статус государственного. Другой вопрос, что в Крыму, в отличие от других регионов, этот статус можно назвать выстраданным и завоёванным. Так что для крымчан Международный день родного языка — это своего рода день победы, победы над насильственной дерусификацией.
После развала Советского Союза Украина признала в качестве государственного языка лишь украинский, и с того момента русский язык последовательно вытеснялся из всех сфер жизни. Причём это был вопрос не просто культурных предпочтений, а большой политики. С момента «оранжевой революции» Украина уверенным шагом направилась в НАТО. В Крыму пытались организовать натовские учения, построить натовские базы, а крымчане этому воспротивились. Для Украины лишить крымчан русского языка означало лишить их фундаментальной связи с Русским миром и приучить к покорности, по сути, подчинить диктату Запада.
Так что Крыму довелось пережить беспрецедентный прессинг. Украина ввела десятки ограничений на использование русского языка. Достаточно вспомнить, что русский язык в школах преподавался по остаточному принципу, вузы в приказном порядке переводились на украиноязычное преподавание, русский язык был изгнан с телеэкранов. Доходило до полнейшего абсурда. Например, в Симферополе улицу Ежевичную переименовали в Ожинову и т. д.
— Но ведь «приручение крымчан» Киеву не удалось?
— Не удалось, поскольку борьба за родной русский язык как раз и стала главной цементирующей силой для крымского общества. За русский язык боролся весь Юго-Восток Украины, но именно Крым превратился в центр сопротивления дерусификации. Скажем, с 2007 г. по инициативе Русской общины стал проводиться фестиваль «Великое русское слово». Он стал первой свободной площадкой для общения защитников русского языка и давал им возможность донести свою позицию до всего мира.
Мы должны поблагодарить и нашу прессу. Основная часть газет продолжала выходить на русском и продвигать идею защиты русского языка.
Крайне важно, что крымский парламент был в языковом вопросе единодушен с народом. В 2006 г. Верховный Совет Крыма добивался возможности провести республиканский референдум о статусе русского языка. В 2008 г. заблокировал на территории полуострова киевские приказы о принудительной украинизации среднего и высшего образования. Наконец, в 2010 году, когда наш парламент возглавил Владимир Андреевич Константинов, русский язык в Крыму был утверждён в качестве регионального. Это был максимум, которого можно было добиться в тех условиях. Полностью защитить русский язык мог только статус государственного языка, но Украина в этом вопросе проявила полную недоговороспособность. Так что без Крымской весны не было бы и нынешнего статуса у русского языка в Крыму.
— Нужна ли защита русскому языку сегодня?
— Скрытые угрозы иногда опаснее откровенного прессинга. Мы давно наблюдаем попытки «дробления» русского языка и его ползучего выдавливания. Скажем, ещё в «украинскую эпоху» была подкинута идея о том, что якобы существуют отдельные «русские языки»: украинский, казахский, молдавский, крымский и т. д. Эта иезуитская и псевдонаучная теория подрывала реальную связь между носителями русского языка в разных регионах. На самом деле Русский мир представляет собой этническое, культурное и языковое единство, не зависящее от территории его воплощения. И нам, конечно, нужно препятствовать попыткам расселить мир русского языка по «национальным квартирам».
Что до «выдавливания» русского языка на территории самой России, то это наследие «эпохи развала», когда начала насаждаться мысль, будто «путёвку в жизнь» даёт только знание иностранного языка. Введение пресловутой Болонской системы, по существу, нацеливало наше высшее образование на подготовку кадров не для России, а для Запада. Потом у нас Болонская система с треском рухнула, Запад оказался не таким уж привлекательным, каким его рисовали либеральные политики, а последствия остались. Есть много сфер, где по инерции ещё чувствуется избыточное присутствие английского языка: наука, бизнес, даже вывески на наших улицах.
— С 1 марта вывески в Крыму должны «перевести» на русский язык. Наверняка, не все переведут. Как приучить предпринимателей уважать русский язык? Штрафами? Как вообще возродить культуру уважения государственного языка?
— Это мне напоминает ситуацию 1812 года, кода наполеоновские войска были уже под Москвой, а в городе почти все названия булочных и парикмахерских всё ещё были на модном французском языке. Сейчас то же самое: по нам летят британские ракеты, а мы называем свои рестораны английскими словами. Конечно, это примитивное обезьянничанье, и от него нужно избавляться. И начинать, я думаю, нужно с больших игроков бизнеса, это ведь они задают тон. Почему, если у нас создаётся антропоморфный робот, то ему даётся иностранное имя; если создаётся автомобиль, то название его пишется латиницей?
Что касается штрафов, то в отношении бизнеса ведь есть и гораздо более действенный рычаг — удар по популярности. Если покупатели перестанут заходить в магазин с названием на латинице, думаю, уже через месяц вывеска на нём чудесным образом поменяется. По моему мнению, нужно почаще вспоминать, чего нам стоила защита русского языка в недавнем прошлом, и тогда увянет готовность поддерживать рублём поклонников латиницы.
— Но ведь остаются и другие угрозы для русского языка. Например, матерная лексика. На днях в Российской академии наук заявили, что «искоренять мат из языка не нужно. Вместо этого лучше вести просветительскую работу и разъяснять носителям, как и в каком контексте уместно использовать эту лексику». А как вы считаете?
— Я бы сказал, искоренить невозможно. Язык не подчиняется директивам и запретам. Он создаётся народом, и народ в конце концов решает, каким он будет. Мы можем лишь помогать сохранить богатство языка, обеспечить качество его освоения, свободу функционирования и так далее.
Язык эволюционирует стихийно: ненужное отмирает, необходимое появляется. Если обсценная лексика существует, значит, она необходима. Другой вопрос, что законы морали, которые созданы тем же самым народом, ограничивают сферу её применения. В те же «годы развала» у нас вдруг стало модным нарушать сложившиеся веками правила и использовать матерную лексику в кино, в литературных произведениях… Это выглядело как проявление свободы слова, а на самом деле было дешёвым способом удивить публику.
Сейчас нам нужно просто вернуться к традиционной системе моральных ориентиров, где для мата существует своя ограниченная ниша. Скажем, он всегда служил для выражения крайне негативной экспрессии, да и то — лишь в определённых ситуациях, так сказать, не в присутствии дам. Это его привычное место в системе языка.
— А как решать проблему иностранных заимствований?
— Оправданные заимствования обогащают язык, неоправданные — мусорят. Зачем нам иностранное слово, если есть точно такое же своё? Зачем нам слово «волонтёр», если у нас есть точный эквивалент — «доброволец»? Зачем нам слово «аматор», если это калька с нашего слова «любитель»? Просто кто-то решил соригинальничать, пустил новое словцо, оно прижилось в официальных документах, зазвучало с экранов и, по существу, оказалось навязано обществу.
Думаю, должны регулярно выходить составленные лингвистами справочники, которые рекомендовали бы чиновникам и журналистам, каких заимствованных слов следует избегать. Ведь выступления официальных лиц и журналистов сегодня оказывают очень большое влияние на речь большинства носителей языка.
— Сегодня вы преподаёте будущим журналистам, для которых русский язык — не только способ общения, но и главный инструмент будущей работы. Насколько разносторонне будущие журналисты владеют русским языком?
— В моём представлении, журналист — не ремесленник, а художник слова. Ведь не случайно почти все наши великие литераторы так или иначе проявили себя в журналистике, а многие журналисты стали известными писателями. Раньше художественная литература была основной кузницей слова: писатели выбирали из народной речи всё лучшее, обрабатывали и формировали золотой запас нашего языка. Сейчас журналистика далеко превзошла по своему влиянию литературу, а стало быть, и журналист сегодня — уже не подмастерье, а мастер по обработке языковых средств. Это большая ответственность.
Работая со студентами, мы стараемся показать, что в языке нет оптимальных «формул» и основа журналистики — это постоянный поиск не только новостей, но и новых средств выражения: новых слов, сочетаний, синтаксических конструкций. Этот поиск не поручишь ИИ, поскольку он требует человеческой интуиции. И продолжается этот поиск на протяжении всей профессиональной карьеры. Кто способен к постоянному совершенствованию в этой сфере — интересен и нужен аудитории, кто довольствуется штампами — остаётся в безвестности.
— Что сделать, чтобы расширить словарный запас журналистов, очистить и украсить их устную и письменную речь?
— Здесь не подойдут чисто механические приёмы. Недостаточно, например, просто выучить несколько сотен слов. Действенный способ — учиться у признанных мастеров слова, то есть побольше читать. Но опять же, это должно быть не механическое, а аналитическое чтение. Нужно постоянно наблюдать, иногда угадывать, каким образом автор сумел удачно выразить мысль, описать чувство, передать впечатление. То есть необходимо мысленно проникнуть в творческую лабораторию автора, тогда удастся перенять его приёмы и использовать их в собственной работе.
А кроме того, нужно слушать. Народ неутомимо создаёт новые слова, фразы, обороты. Они звучат в маршрутках, магазинах, на улицах. Как говорил Маяковский, это «словесная руда», из которой мы можем добывать настоящие драгоценности. Просто нужно прислушиваться и выхватывать из живого потока речи наиболее выразительные элементы, ошлифовывать их в своих текстах и снова отдавать людям. Так и обогащается наш язык, а вместе с ним и мы.
