Петренко Александр Демьянович

 

Десятый федеральный: знать в лицо

Александр Петренко: «Культурным, образованным, грамотным человеком быть важно – и чем больше таких людей, тем лучше»

Беседа с директором института иностранной филологии, доктором филологических наук, профессором Александром Демьяновичем Петренко

Александр Демьянович, Вы прошли большой путь от студента Симферопольского госуниверситета имени М. В. Фрунзе до директора института иностранной филологии Таврической академии КФУ имени В. И. Вернадского. Расскажите, каково идти вверх по такой лестнице?

Александр Петренко— Это не очень сложно. Самое главное – не сворачивать с выбранного однажды пути. Сначала я окончил специализированную немецкую школу-гимназию в Симферополе. То, что так получилось, – абсолютная случайность. У меня не было какой-то особенной мотивации – просто жили рядом со школой. Я поступил в эту школу, окончил ее. При этом немецкий язык не входил в круг особо любимых предметов. Но мои личные пристрастия мало что значили, потому что и историю, и физику, и литературу нам преподавали 10 лет только на немецком языке. У нас были по этим предметам специальные учебники. В 1972 году был создан Симферопольский государственный университет, и в этом же году я поступил на первый курс факультета романо-германской филологии, на немецкое отделение, закончил его с отличием – и меня сразу же пригласили здесь работать. Через четыре года поступил в Киевский госуниверситет им. Т. Г. Шевченко, в целевую аспирантуру, через 1,5 года досрочно защитил диссертацию, вернулся обратно, стал доцентом, потом меня избрали заведующим кафедрой. А в 1992 году коллектив факультета избрал меня деканом. В 1993 году меня пригласили на работу профессором Института иностранных языков Федеральной земли Северный Рейн-Вестфалия в Рурский университет Германии, где я работал много лет со студентами, дипломатами. Там же написал и докторскую диссертацию. По окончании контракта вернулся в Крым в родной университет.

То есть посвятить свою жизнь науке у Вас получилось как бы само собой? Или была конкретная цель?

— Я бы не сказал, что была конкретная цель, просто я всегда любил то, чем занимался. Особенно работать со студентами. Прежде всего с первокурсниками. Когда приходит первый курс, и ты начинаешь с ними работать, то через год явно видишь результат, то есть то, чему ты их научил. Это самый сложный период их становления и как филологов, и как людей: все они приехали из разных городов и сел, друг с другом не знакомы. Задача педагога на этом этапе состоит в том, чтобы сплотить, сдружить их, объединить общей целью и интересами, поднять их уровень языковой подготовки. Один нос задирает, другой стесняется. И нужно сделать так, чтобы они по-человечески сблизились, выделить их способности, и через год результат становится очевидным. Но сейчас с этим сложнее: много административной и научной работы, хотя я с огромным удовольствием читаю лекции студентам 1 курса по языкознанию, магистрам – по теории языка и социолингвистике, веду научные семинары с аспирантами.

А если честно, Вы были порядочным студентом?

— Порядочным я вроде как и по сей день остался (смеется). На первом курсе мне удавалось всё легко, потому что я закончил спецшколу и у меня был очень хороший музыкальный слух. Поэтому фонетика и произношение для меня проблемой не были. То есть я говорил как пел и сам получал от этого огромное удовольствие. Но была другая проблема – как я сразу понял, расслабляться здесь никогда нельзя. Например, грамматика. То есть, уделяя всё внимание вот этой внешней стороне, я несколько отклонился от лексико-грамматической части языка, и мне очень много пришлось заниматься во втором семестре. Язык – это целостная структура. Если лексику можно просто выучить, то грамматические навыки требуется отрабатывать до абсолютного автоматизма. Но начиная с третьего курса и до окончания университета всё стало на свои места, даже иногда и пропустить что-то получалось, были же и другие интересы в 22 года – уже была семья, сын. В итоге – диплом с отличием. Все должно быть гармонично – «синим чулком» никогда не был.

Вы руководите коллективом уже продолжительное время, как Вы оцениваете достигнутые цели, всё ли успели сделать?

Есть два порядка целей: те, которые стоят передо мной лично, и цели, которые ставятся перед коллективом. Те, которые касаются лично меня, да, я выполнил: построил дом – воспитал сына – посадил много деревьев. У меня счастливая семья (с женой Татьяной Александровной мы живем в душа в душу более 40 лет. Сын, Даниил Александрович, получил прекрасное образование в Гейдельбергском университете, защитил диссертацию, 10 лет руководит кафедрой). Я создал новое направление в языкознании – социально обусловленная вариативность национального языка как целостной структуры, подготовил большое количество учеников, создал научную школу, много лет являюсь членом специализированных советов по защитам кандидатских и докторских диссертаций. Что касается факультета-института, то я считаю, что цель нашего коллектива – формирование высокопрофессионального состава преподавателей для осуществления преподавания по образовательным программам института в классическом университете – в целом достигнута. Конечно, на новом этапе появляются иные задачи, мы над этим постоянно работаем. Мы – единомышленники и трудимся на благо отечества.

— Расскажите, пожалуйста, поподробнее о том, каких успехов достиг институт иностранной филологии?

В 1992 году, когда я был избран деканом, на факультете работало, причём не из выпускников нашего университета, всего 7 кандидатов наук. Это были преимущественно преподаватели, приехавшие после образования Симферопольского госуниверситета в Крым на работу из разных городов – Томска, Новосибирска, Ленинграда, Москвы. Конечно, они не имели той генетической связи с факультетом и университетом, которая так важна для вуза с многолетними традициями. Сейчас в институте работают пять докторов наук, трое из них – это уже выпускники нашего факультета. Это профессор Марина Алексеевна Новикова, профессор Наталья Анатольевна Ищенко и я. В штате института также около 70 кандидатов наук по германской и романской филологии, переводоведению, литературе, которые обеспечивают выполнение 13 общих образовательных программ в бакалавриате, магистратуре и аспирантуре, преподают иностранный язык профессиональной направленности во всех академиях КФУ имени В. И. Вернадского. Как видите, качественный состав преподавателей высшей квалификации вырос в десять раз, а это свидетельствует о высоком уровне профессиональной подготовки наших студентов.

Каждый факультет гордится своими выпускниками. А что Вы можете сказать о выпускниках?

По всему Крыму и далеко за его пределами работали и работают выпускники нашего вуза с момента его создания в 1918 году. Сначала факультета английского языка, затем факультета романо-германской филологии, далее факультета иностранных языков, иностранной филологии и, наконец, с нового, 2016, учебного года начнут свой трудовой путь первые выпускники института иностранной филологии Таврической академии КФУ имени В. И. Вернадского. Это кандидаты и доктора наук, руководители государственных учреждений и ведомств, министерств, государственной таможни, преподаватели вузов и школ – всё это наши выпускники. Очень много наших выпускников продолжили свое обучение или карьеру за рубежом. Большинство из них поддерживает связь со своей alma mater и со своими преподавателями. Нет, наверное, ни одного континента на земле, где бы не жили и не работали наши бывшие студенты. Во всяком случае, к 70-летию факультета, которое мы торжественно отмечали в 2014 году, нас поздравляли выпускники из Австралии и Америки, Европы и Азии.

Александр Демьянович, насколько нам известно, Вы начиная с 1986 года читали лекции в университетах Берлина, Гамбурга, Лейпцига, Нюрнберга и других городов. Интересно узнать различие между нашим вузом и зарубежными. И чем отличается крымский студент от немецкого?

— Определенная разница, конечно, есть. Кроется она, скорее всего, в самом национальном или этническом менталитете. Немец, например, отлично знает, что евро можно потратить всего один раз. Поэтому за свои деньги он старается получить как можно больше знаний в период своей учебы. Если студент или его родители сами оплачивают учёбу, то он стремится выжать из преподавателя максимально возможное на вложенные средства, выудит всё и ещё больше возьмёт. У нас часто об этом забывают. Пропуски учебных занятий или поиски студента через родителей, честно вам скажу, я там с такой практикой не встречался. Но жизнь вносит свои коррективы и здесь. Большинство нынешних студентов понимает, что рынок труда довольно жёсткий и получить работу становится все труднее, так как часто на работу принимают не только по диплому: обязательным становится проходить устные собеседования, предоставлять резюме, проходить по конкурсу и тому подобное.

А вот, к слову, сейчас есть программы работы с немецкими студентами? И есть ли вообще перспектива работать с ними?

Я хочу сказать, что тот, кто хочет, всегда всего добьётся. Вы можете иметь десять проектов и ноль результата, если человек не имеет желания. Но поскольку современный нам мир постоянно меняется, а вы свободно владеете иностранным языком (лучше двумя-тремя), то он действительно для вас не имеет границ, и вы всегда найдёте способ реализовать свои возможности и планы. У нас в коллективе всегда были различные проекты сотрудничества, мы постоянно работали с образовательными и научными учреждениями во Франции, Германии, Греции, США, направляли туда стажироваться преподавателей и учиться студентов. Одной из последних была интересная и полезная программа сотрудничества с университетом Дуйсбург-Эссен в Германии, по которой все преподаватели наши не менее двух, а то и трёх раз проходили стажировки в институте германистики, а к нам приезжали читать лекции не просто банальные носители языка, как часто бывает, а профессора по нашим дисциплинам – по теории языка, теории литературы, страноведению, теории перевода, методике. Это всё дипломированные профессора одного из самых крупных и известных университетов Германии, некоторые из них имеют мировое признание! Как-то я студентам сказал: сейчас к вам придёт профессор Ульрих Аммон! Вы даже не представляете себе масштаб этого учёного: он на следующей неделе улетает в Пенсильванию на юбилей университета, где выступает на пленарном заседании, куда пригласили тридцать лауреатов Нобелевской премии со всего мира.

Какие бы советы Вы дали тем, кто только ищет или прокладывает свой путь в науке, ведь для студента хорошая курсовая работа – уже труд?

Прежде всего, если такой интерес действительно есть, нужно его решительно поддерживать. Это уже задача преподавателя – вовремя распознать и оценить способности студента. Заметить это профессиональному педагогу несложно уже при работе с бакалаврами. Но особенно научные интересы студента проявляются в магистратуре. Когда тебя адекватно понимают, готовы вести с тобой научные споры и дискуссии – это огромное удовольствие для всех. Как говорится, высший пилотаж. Нельзя допустить, чтобы на лекции и семинары к тебе приходили, как посмотреть телевизор. Или по принципу – зазубрил, сдал и забыл. А работа с аспирантами – это уже так называемый «штучный подход». Здесь ты работаешь не просто с молодым исследователем, но с человеком, наделенным особенными интеллектуальными способностями, которые необходимо выделять, культивировать и всячески развивать.

А как Вы лично подходите к выбору тем научных работ или исследований? Чем руководствуетесь?

— В этом нет ничего сложного. Есть современное научное направление – социолингвистика, в рамках которой развиваются ее отрасли: социофонетика, социолектология, ареальная лингвистика, фоностилистика и др. в рамках моей научной школы. Сбор исследовательского материала для будущей диссертации – вещь непростая. Стремлюсь сочетать свои желания и потребности науки с возможностями будущего исследователя. Начинаю с некоего социологического опроса. Нет ли у потенциального автора близких родственников или друзей, скажем, в районе гор Аппалачи в Северной Америке, в Намибии, где-нибудь на Мадагаскаре, в Австралии, Лондоне или Фландрии? Уж больно интересно складывается языковая ситуация в этих регионах. С разных точек зрения. Это вопросы билингвизма (двуязычия), языковой интерференции, этнически и социально обусловленной вариативности языка, роли английского или других языков в качестве т. н. lingua franca и т. п. Отвечает: А вот нет! Потом задумывается и радостно вспоминает, что, оказывается есть двоюродный брат, который живет недалеко от Брюсселя, или мамина сестра в Новой Зеландии, а это уже дополнительные возможности для будущего сбора языкового материала и иной информации, которые нам очень пригодятся в дальнейшей исследовательской работе. Принцип научной новизны в диссертации работает на любом материале, главное – это ее теоретическое значение, развитие научного направления, вклад в теорию языка. Результаты налицо – под моим руководством защищен целый ряд интереснейших диссертаций по проблемам двуязычия в Южноафриканской Республике (англо-бурский билингвизм), Эльзасе (франко-немецкий языковой ареал), молодежной субкультуре Копенгагена, социолекта рабочих Земли Северный Рейн-Вестфалия, произношения студентов Лондона, просторечия города Эссена (Германия), речи политических деятелей Германии, национальных вариантов английского языка в Англии, США, Австралии, Новой Зеландии, Канаде и других.

А какие проблемы существуют при выборе темы?

— Проблема не в теме, а в том, что ее вряд ли целесообразно формулировать на первом этапе учебы в аспирантуре. Не формулируется же тема бакалаврской работы в первом семестре. Молодому исследователю нужно не только научиться свободно ориентироваться в выбранном направлении и по заданной теме, а получить основополагающие теоретические знания в области языкознания, он должен научиться работать с научной литературой, уметь самостоятельно разрабатывать методологию и методику будущего исследования, правильно использовать научную терминологию. И только затем сосредоточиться на конкретной теме, понимая, какой вклад в ту или иную теорию может потенциально внести его работа. Если я сейчас сформулирую тему, скажем о языке испанской диаспоры в США, социолекте военных в Канаде или речи пуэрториканцев в Нью-Йорке, то он перестанет обо всем другом думать.

Александр Демьянович, расскажите, пожалуйста, нам о каком-нибудь ярком студенческом воспоминании.

Женитьба (смеется) на третьем курсе, потом на пятом – рождение сына. Было трудно совместить обязанности в семье и учебу, а еще хотелось заниматься разного рода увлечениями, хобби. Это было трудное, но очень яркое и замечательное время, и хочу вам честно сказать: учеба здесь на факультете приносила мне огромное удовольствие. Чем славен любой дом, так это традициями, а ими здесь «дышат» стены: когда попадаешь сюда, понимаешь, что ты далеко не первый, и хочется, конечно, сохранить эту атмосферу.

А вот Вы, читая лекции, допускаете в работе со студентами нотку юмора, может, даже иронии, сарказма – или все строго?

— Конечно, но я все-таки делаю скидку, что не отношусь к этому поколению, и нас разделяет, к сожалению, позиция моя – как руководителя, а с этим – хочешь или не хочешь – приходится считаться. И, естественно, возраст. Без хорошего настроения, без чувства юмора, мне кажется, вообще не прожить. Люди, у которых уголки губ вниз, – это не со мной. Я даже утром включаю себе музыку, а не новости, чтобы не портить настроение.

Если бы была возможность пообщаться с кем-то из исторических личностей, кто бы это был и почему?

— Однозначно хотел бы. Но это общение может быть скорее виртуальным. Одной из таких личностей для меня является последний российский император – Николай Александрович Романов. Отношение к нему в обществе сложилось совершенно полярное. И это понятно – в разное время разными людьми и по разным причинам образ царя Николая II был представлен по-разному. У меня собрана обширная библиотека литературы, в том числе на иностранных языках, о Николае II, его семье, о том таком, кажется, далеком времени. Я часто мысленно обращаюсь к тем дням, размышляю, но все-таки никак не могу понять эту ночь с 16 на 17 июля 1918 года. Есть очень хорошая книга российского историка Петра Мультатули, внука И. М. Харитонова, расстрелянного вместе с царской семьей, «Гибель императора», советую прочесть.

Что сегодня означает быть образованным человеком и насколько это важно?

Во-первых, это традиции в семье и, пожалуй, наследственность. Хотя и в «темной» среде может созреть бриллиант, а в культурной – невежда, но это исключения. Как правило, все-таки традиции и семья имеют большое значение, и если они формируют у человека склонность и желание стать интеллигентным и образованным, то он их реализует. Рано или поздно человек это понимает. Первую половину жизни мы часто «сражаемся» с собственными родителями. Так бывает. А во второй половине жизни они, наконец, занимают должное им место, служат примером для нас и уже для наших детей. И мы нередко начинаем повторять то, что они говорили нам в прошлом, только выдаем это уже за «свое». Есть всего две категории людей, которые абсолютно бескорыстно отдают нам все, что могут, – это наши родители и наши учителя. И им мы всегда будем благодарны за то, что они искренне хотят нас видеть культурными, образованными, грамотными. Ну и, конечно, здоровыми – морально и физически.

Мария МИХАЛЬЧЕНКО, Максим КОЧКИН

Факультет славянской филологии и журналистики, информационный портал «Студинфо» (http://студинфо.рф) и газета «Таврическая академия» предлагают вашему вниманию серию работ, посвященных известным ученым Крымского федерального университета.

Цель проекта – рассказать о научном потенциале десятого федерального вуза России. Мы приглашаем к участию всех, кто готов поделиться опытом и определить перспективы крымской науки.